Поддержание базовой добычи — это не расширение ископаемого сектора, а обеспечение стабильности, без которой потребители рискуют столкнуться с ценовыми шоками, что вернёт их в объятия угля.
Мы слышим этот тезис последние лет пять от Игоря Сечина из «Роснефти», Амина Нассера из Saudi Aramco и временами даже от JP Morgan, но согласитесь: из уст BCG, одного из апологетов энергоперехода, воспринимается иначе.
📍 Во-первых, за 10 лет отрасль под давлением инвесторов почти вдвое сократила вложения в новые проекты и перестала успевать за темпом истощения старых месторождений. В то же время мировой спрос на нефть и газ пока и не думает снижаться.
По расчётам BCG, до 80% крупнейших национальных и международных компаний столкнутся с мощным падениемдобычи к 2040 году. Российские компании не названы прямо, но, очевидно, входят в этот круг — даже в его верхнюю часть.
📍 Во-вторых, стратегия «проедания» старых активов с выплатой высоких дивидендов теряет привлекательность и для финансовых институтов. Они снова начинают учитывать показатель обеспеченности запасами при расчёте мультипликаторов стоимости.
Компании без чёткого плана восполнения истощающихся запасов рискуют столкнуться с дисконтированием своей рыночной оценки. Инвесторы разворачивают тренд.
📍 В-третьих, почти половина остаточной стоимости мировых жидких углеводородов и треть кумулятивной добычи газа находятся в государствах с ограниченным доступом и/или под контролем национальных операторов. Россия в их числе.
Главным условием освоения этих ресурсов становятся не столько деньги, сколько сложные сервисные технологии. А они распределены крайне неравномерно и для многих операторов труднодоступны — особенно в нашей стране после 2022 года.
Сыграли роль и геополитические «лебеди»: новости из Ормузского пролива напомнили инвесторам о критической важности энергетической безопасности. Удивительно, правда, что на это потребовалось столько лет.
В чём-то Big Oil была права. Как ни странно это признавать.
